Ольга Писарик (olgapisaryk) wrote,
Ольга Писарик
olgapisaryk

Они учили их в прошлом году

Пост Алексея Битнера спровоцировал желание дообрабатывать все тексты, которые у меня есть по изучению литературы. Уже немного осталось. :) Я вообще стараюсь избегать критики школьных программ и учебников, потому что если начать, то никакой жизни не хватит. Но для этой статьи делаю исключение.  Потому что автор, говоря, как ему кажется, о частных недостатках и недоработках школьной программы по литературе, описывает саму суть школьного отношения к литературе. А ещё он  хорошо пишет.:)

Это статья Корнея Чуковского от 1936-го года и перепечатанная им же в 1968 году. О преподавании литературы в школе. С его уверенностью, что школа может быть другой, надо только постараться, я категорически не согласна.  Написанная в 1936-м году, повторенная в 1968-м, статья не потеряла своей актуальности и сейчас. То есть описываемой проблеме по крайней мере 75 лет, а воз и ныне там. За ссылку большое спасибо piesienka  . 

 

 

... Сейчас, например, все шестиклассники испытывают великую скорбь. И причина их скорби – Пушкин.
 

Как сквозь колючий кустарник, пробираются двенадцатилетние дети сквозь такие непонятные строки:

Я здесь, от суетных оков освобожденный,
Учуся в истине блаженство находить,
Свободною душой закон боготворить,
Роптанью не внимать толпы непросвещенной,
Участьем отвечать застенчивой мольбе,
И не завидовать судьбе
Злодея, иль глупца в величии неправом,
Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
В уединенье величавом
Слышнее ваш отрадный глас...
И т.д.

 

Нужно свирепо ненавидеть Пушкина, и наших детей, чтобы предлагать двенадцатилетнему школьнику такой архаический текст, полный славянизмов и непостижимых метафор.
 

Я не говорю, что советские школьники при их понятливости и упрямом трудолюбии, не могут в конце концов одолеть эти дремучие строки. Могут. Но не требуйте, чтобы с именем Пушкина после этой тяжелой работы была у них связана радость.

...Вообще, если составители программы нарочно стремились представить ребятам художественную нашу словесность в самом невкусном, неудобоваримом и непривлекательном виде, они достигли своей цели блистательно. В достижении этой цели им сильно помогают учебники, где равнодушные люди тускло и черство «прорабатывают» гениальных художников слова.

...«Ценность Шевченко для нашего времени – в его революционноых стихах и правдивом показе (!) тяжести крепостной эпохи»3.

И точка. Ни в чем другом они ценности Шевченко не видят. То обстоятельство, что он был гениальный поэт, их не интересует нисколько. Всю свою статью (целых десять страниц) посвящают они политическим убеждениям Шевченко и лишь четыре строки – «большой художественной высоте» его творчества. Но эти строки – канцелярская отписка. Никакого конкретного содержания в них нет. Удивительно ли, что дети посмотрели на меня так угрюмо и хмуро, когда я спросил у них, нравится ли им его творчество (тем более что его творчество представлено поэмою «Сон», которая в переводе потеряла девяносто процентов всей своей поэтической силы).
 


...Недавно пришлось мне присутствовать в одной из московских школ на уроке, посвященном Валерию Брюсову. Я знал Валерия Брюсова лично, и мне, признаться, было очень приятно, что вот нынешние школьники изучают его. «Как обрадовался бы он сам, - думал я, - как гордился бы, если бы узнал, что его стихи стали достоянием школы». Но радость моя скоро потухла, потому что учитель говорил о Валерии Брюсове не как об одном из замечательных русских поэтов, а так, как говорят о конокраде. Это даже не был суд над Валерием Брюсовым, это был расстрел без суда. Собственно, Брюсов нисколько не интересовал педагога, его интересовал символизм, - и Брюсов был нужен ему с единственной целью: чтобы продемонстрировать перед учащимися, какая это постыдная дрянь. Сплошная социологизация и ни одного грамма любви!

Не прошло получаса, как цель преподавателя была блестяще достигнута: он угробил не только символизм, но заодно и Валерия Брюсова. Ученики глядели на него с удивлением: зачем же изучать этого самого Брюсова, если он был такое ничтожество!
 

Учителя винить невозможно: такова программа Наркомпроса. Ее гораздо больше занимают всевозможные «измы», нежели подлинное творчество того или иного писателя. О том, что поэзия может доставлять радость, программа до сих пор не додумалась. Она вообще не желает внушать детям любовь к литературе: пусть зубрят без всяких эмоций.
 

И зубрят. Даже Пушкина зубрят. С результатами этой зубрежки может познакомиться всякий, кто захочет присутствовать на проверочных испытаниях по литературе – ну, хотя бы в седьмом классе при переходе в восьмой. Войдите, сядьте на скамью и послушайте.
- Что хотел сказать Чехов своим «Человеком в футляре?»
- Тра та тата тата та!
- Чем отличаются басни Крылова от басен Демьяна Бедного?
- Тра та тата тата та!
 

Ответы проворные, бравые, звонкие, но совершенно бездушные. Школяры доведены до такой дрессировки, что, даже не дослушав вопроса, лихо барабанят ответ.
 

Учитель чувствует себя триумфатором и с самодовольною скромностью ожидает похвал. Но я ухожу огорченный. Литература не таблица умножения: ее нужно не зубрить, а любить. Сделать из нее окрошку разрозненных фактов, имен и заглавий – не значит ли это навсегда отвратить от нее детское сердце?

...На днях в том же Кисловодске я вошел в шестой класс образцовой, показательной школы и подумал, что у детей болят зубы: такая была тоска на всех лицах. Оказалось, эта тоска происходит от изучения Пушкина. Согласно установленной программе, двенадцатилетние дети знакомятся с Пушкиным по самым незрелым, самым архаическим, самым трудным его стихам. И вот несколько уроков подряд уходят на унылую зубрежку непонятных речений, словно Пушкин был китайский поэт:


- Лидочка, что такое «томленье»?
 

- «Томленье» это то-то и то-то.
 

- Хорошо, садись.
 

- Зина, что такое упованье?
 

- «Упованье» это то-то и то-то.
 

- Юзя, что такое «пленительный»? А что такое «глас»? А что такое «витийство»?
 

Все эти вокабулы выписаны отдельно – в тетрадку, и их нужно знать наизусть. Что же удивительного, что веселое имя – Пушкин- вызывает у детей зубную боль? Если бы кто-нибудь преподавал мне таким образом Пушкина, я возненавидел бы Пушкина на всю свою жизнь. Учителю и в голову не приходит, что он раньше всего должен влюбить своих школьников в Пушкина, научить их восхищаться его творчеством, гениальной простотой его речи, а не томить отвратительной скукой зубрежки.

...В некоторых (особенно в московских показательных) школах учителя щеголяют формальным анализом каждого произведения поэзии: «Перечисли эпитеты», «Укажи приемы контраста», - и проч. Этот анализ хорош лишь тогда, когда он сопряжен с эмоциональным отношением к поэзии. А сам по себе он окончательно убивает в ребенке всякий живой интерес к произведениям словесности.
 

Вот почему учащиеся почти никогда не читают писателей, которые преподаются им в школе. Вот почему, когда спросишь у семиклассников о Гончарове, Шевченко, Некрасове, они отвечают: «Мы учили их в прошлом году», - то есть имеем право позабыть о них решительно все.

 


Tags: литература, современная школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments