Ольга Писарик (olgapisaryk) wrote,
Ольга Писарик
olgapisaryk

Интервью Г.Ньюфелда

Несколько месяцев назад выкладывала ссылки на интервью Г.Ньюфелда блогу "Семейная анатомия". Катя katyaa2000 перевела первую часть интервью, Аня  ice_fate отредактировала, а я с большим опозданием выкладываю перевод. Чтобы легче воспринималось, выкладываю частями. И переводчику, и редактору огромное спасибо за труд.

- Доктор Ньюфелд, расскажите немного о себе, и как Вы пришли к тому, чтобы работать с детьми и их родителями.

- Когда я только получил степень кандидата наук, хотя моя диссертация была в области психологии развития, я боялся детей. Я совсем не понимал этих маленьких существ. Так что я не стал рисковать и остался со взрослыми. Стал консультировать по  вопросам брака, терапии и клинической психологии. Затем у меня появились свои дети и, конечно, я полюбил их. У меня 5 детей, а теперь еще 3 внуков. Мои дети все взрослые: самому младшему 20, а старшей 41. Набравшись опыта, я начал понимать детей, тем более что я имел дело с проблемными подростками в своей работе. Я работал   с несовершеннолетними правонарушителями в исправительных учреждениях, и они были загадкой для меня. Тогда же я преподавал психологию развития в университете, а мои дети были дошкольниками, и я увидел, что дошкольники и подростки-правонарушители были очень похожи. И я начал понимать, что если бы мы могли понять детей, особенно маленьких детей, мы, вероятно, имели бы ключ к пониманию человечества. Так начался процесс длинною в жизнь попыток собрать все воедино, и это было удивительное 40-летнее путешествие соединения точек и складывания кусочков мозаики, с целью понять детей.



- Вы называете себя психологом развития, не могли бы Вы пояснить, что это такое?

- Обычно этот термин используется в широком смысле, и означает, что вы в основном работаете с детьми. Но я не использую его таким образом. Я подхожу к нему более  философски: это подход в психологии, когда вы заинтересованы в реализации человеческого потенциала и условиях, способствующих его реализации и тем, что его тормозит. Подход развития, в противовес тому, когда делают упор на обучение, на окружающую среду, а не на факторы, которые приводят к раскрытию человеческого потенциала.

- Значит, основная идея, это если кто-то не может реализовать свой потенциал, и Вы понимаете, чего в развитии не хватает, вы сможете понять, что упущено?

- Абсолютно. Когда у вас есть модель, как все должно развиваться, на что мы способны как человеческие существа, на что способен наш мозг, это совершенно меняет взгляд на вещи. Когда мы знаем, на что способен ребенок 7 или 8 лет, на что способен 15-летний подросток, и что действительно было бы, если бы человек использовал свои возможности. И когда вы смотрите через этот объектив, он сразу дает вам знать, чего не хватает и что, в свою очередь, необходимо восстановить, чтобы потенциал был реализован. Это совершенно другой способ видения, и вместо того, чтобы быть ослепленным признаками незрелости и застревания, вы действительно можете почувствовать, чего не хватает, а затем увидеть, что блокирует реализацию возможностей.

- Не могли бы Вы привести какие-то конкретные примеры, что Вы имеете в виду под потенциалом?

- Что такое потенциал развития легко  понять на следующем примере: по мере развития мозга развивается его способность смешивать вещи, информацию из правого и левого полушарий через варолиев мост, через мозолистое тело в "чаше для смешивания эмоций" – префронтальной коре, исследованию которой в настоящий момент уделяется много внимания в нейроисследованиях. Это смешивание, когнитивный диссонанс, который исследовал Пиаже, или смешение эмоций, которое нас больше интересует в повседневной жизни – это действительно последний штрих развития. Возможность сказать­: "Часть меня чувствует себя таким образом, а часть – по-другому". Это важнейший фактор для равновесия, стабильности, самоконтроля, для цивилизованного и внимательного отношения. Когда вы знаете, что ребенок старше 6-7 лет должен быть в состоянии сказать "с другой стороны", что "часть меня чувствует себя таким образом, и часть меня чувствует по-другому ", что "у меня смешанные чувства". Это должно присутствовать. Вы должны видеть эмоциональный разлад. И если вы не видите его, то вы понимаете, "о боже мой, именно по этой причине у нас возникают проблемы с импульсивностью, отсутствием самоконтроля, с неуравновешенным поведением", и так далее и так далее.

- Т.е. мы не можем ожидать от 3-4 летнего ребёнка способности смешивать чувства, но тем не менее, сейчас всё большему и большему количеству детей в этом возрасте уже ставят диагноз дефицита внимания.

- Это трагедия, что наши врачи и медицинские работники совсем не проинформированы об этих вопросах развития. Их идея проста: если вы можете вмешаться раньше, вы можете начать лечение на ранней стадии. В то время как фактически большинство из этих вопросов являются вопросами развития. У развития свои сезоны. Нигде в  мире нет такого 3-летки, который сможет сказать: "одна часть меня чувствует себя так, а другая – по-другому". Одной из проблем является то, что к 3-4 годам количество детей, получающих диагноз, значительно увеличивается. И врачи, видящие не развитие, а  болезнь, рады, они говорят: "Смотрите, это распространяется, мы можем подступиться раньше, и мы можем раньше начать лечение". А те из нас, кто является сторонниками психологии развития, просто абсолютно потрясены, что процессу развития сегодня не уделяется никакого внимания. Мы никогда не знали больше о том, как дети развиваются, и в тоже время те, кто занимается этим, никогда не были проинформированы меньше.

- Ну, хорошо, если мы имеем перед собой 6-7 летнего ребёнка, который в состоянии испытывать смешанные чувства, как это влияет на его гиперактивность, на способность сосредотачиваться?

- Сосредоточивание требует двумерной обработки. Это дает глубину видения. В незрелости глубина видения отсутствует. Оно одномерное. Вы или видите это, или видите то. Когда вы видите это и то, у вас есть передний план и фон, у вас есть глубина, у вас есть память, можно сказать, у вас есть задний ум, и все эти вещи на самом деле являются результатом процессов созревания. Большое количество проблем с вниманием – это просто незрелость системы внимания. Например, в синдроме дефицита внимания присутствует отвлекаемость, импульсивность, беспокойство. Импульсивность напрямую связана с отсутствием смешанных чувств, с отсутствием способности работать интегративно. И отвлекаемость вполне может быть связана с этим. Есть и другие вопросы, которые также могут быть вовлечены. Но, конечно, каждый трёхлетний ребенок отвлекаемый. Мы используем это для управления ими. Ведь это так просто – отвлечь их от чего-то другого, потому что они не способны удерживать внимание, концентрироваться на двух вещах одновременно.

- Вы упомянули, что эти способности разворачиваются в процессе развития, по мере взросления ребёнка. Чтобы в это поверить, надо иметь довольно оптимистичный взгляд на природу человека и на развитие инстинктов. Вы говорите не о том, как учить ребёнка отказаться от негативных инстинктов, Вы говорите о том, как убирать с пути препятствия, мешающие естественному проявлению позитивных инстинктов.

- Вы очень точно выразились! В этом как раз и состоит вопрос. Это требует доверия к процессу развития. Это требует веры в самораскрывающуюся природу нашего потенциала. Если к этому нет доверия, то нет поддержки, и мы пытаемся толкать и тянуть. Если бы садоводы делали это, последствия были бы плачевны. Работая в саду мы верим в естественный процесс, в то что если мы предоставим необходимые условия, придут плоды, будут цветы. Но мы не верим в это, когда думаем о воспитании людей, хотя если эта аналогия верна в саду, насколько она верна с точки зрения человеческого роста и развития?



Tags: (*), *gordon neufeld, *neuroscience, *Гордон Ньюфелд, *внимание, *интегративный процесс, *психология, *психология развития, *статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments