olgapisaryk

Елена islandena  сейчас конспективно переводит  книгу Уильяма Поллака "Настоящие мальчики: уберечь сыновей от мифов мальчуковости" (William Pollack. Real Boys: rescuing our sons from the Myths of Boyhood).

Введение

Мальчиков слишком рано отделяют от матери. От матери ждут, что она «перережет пуповину», которая связывает сына с ней и, фактически, со всей семьей. Уже в возрасте 5 или 6 лет многих мальчиков выталкивают из семьи и ждут от них независимости в школе, в лагере, в разных видах активности и ситуациях, с которыми они, возможно, еще не готовы справляться самостоятельно.

Проблема не в том, что родители знакомят мальчиков с миром - это то, что родители должны делать - а в том, как мы это делаем. Мальчиков отделяют от семьи слишком внезапно, недостаточно подготовленными, без эмоциональной поддержки, не умеющими выражать свои чувства и часто без возможности вернуться назад или передумать. Мы не выносим проволочек, не слышим жалоб. Все потому, что мы верим: разрыв важен, даже необходим, чтобы мальчик повзрослел и стал мужчиной. Мы не ждем того же от девочек. На самом же деле, если бы мы подталкивали девочек к сепарации таким же образом, как и мальчиков - почти без помощи и поддержки - следовало бы ожидать, что результат будет травмирующим.

Я убежден, что мальчики, стыдясь своей уязвимости, прячут свои эмоции и, в конечном счете, свое подлинном лицо. Ненужное отделение от семьи и своего подлинного я приводит к тому, что многие мальчики чувствуют себя одинокими, беспомощными, испуганными. Царящие в обществе мифы не оставляют мальчикам права на эти эмоции, и мальчик чувствует, что он «не соответствует». Он не может говорить об этом своем провале, он стыдится его, но и о стыде своем он не может говорить. Со временем его чувствительность подавляется настолько, что он теряет связь со своим внутренним "я". И тогда мальчик «закаляется», делается таким, каким общество его видит.

И даже если мы продолжаем «закалять» наших мальчиков по старинке, мы ждем, что они будут удовлетворять современным и противоречивым ожиданиям, особенно когда дело касается взаимоотношений. Мы хотим чтобы они были «новыми мужчинами» в создании отношений, уважительно обращались с девочками, делились своими переживаниями в эмоционально трудных ситуациях и трансформировали свой «мачизм» в мужскую силу, ответственность и сексуальность. Коротко говоря, мы хотим, чтобы наши мальчики были чувствительными ребятами «Новой Эры» и в то же время оставались крутыми чуваками. Так что удивительного, что мальчики теряются перед лицом этих двойных стандартов?


У Елены в журнале по тэгу "Уильям Поллак" перевод до 7-ой главы.

okean_v_butylke

...Юра плакал по нескольку раз за день и ночь от получаса до двух. Плакал - не то слово. Кричал, истерил, выгибался всем телом, кусался-щипался, прогонял, менял направление просьб, а я была в этом как в стихии, выходила вымотанная, потерянная, запутавшаяся, обессиленная, с чувством, что теряю сына, связь с ним, доверие между нами. ...Пока я внутри себя не почувствовала твердость. Такую скалу, об которую стихия может биться сколько угодно, пока не угомонится. Уверенность, что я мама, и я веду. Я так боялась всегда смелости этого ощущения, ведь как я могу лучше знать за другого, что ему нужно? Но если человек потерян, ребенок ли, рожающая женщина, приходится включать интуицию и рисковать в своей решимости вести. По сути весь путь родительства - это путь прыгающего в пропасть человека. Мы не можем быть уверенными в результате. Мы не можем знать, во что вызреет этот же результат ко взрослому возрасту. У нас есть"слепые пятна", которые дети также неосознанно возьмут в свой багаж психики. И мне было страшно, шатко, неуверенно. И я поняла, сколько небезопасности из-за этого в ощущениях было у Юрки.

Свобода всегда связана с ответственностью. Если давать ребенку свободу и идти за ним, то он же должен нести ответственность за свои решения, чего он в принципе не может сделать в детстве. Родитель перенимает часть этой свободы, что становится властью, и соответственно, берет эту ответственность на себя. Процесс взросления заключается в постепенной передаче этой свободы и ответственности ребенка от родителя к нему.

Я говорю о дерзости "я знаю" по отношению к душе другого человека. Я так раньше боялась этого. И я вижу, как благостно спокойно становится моему ребенку в нем. Безопасность. Такое не всегда должно быть, но когда потеряны оба - это опасно. Один - всегда должен брать смелость идти.

Еще эта твердость взрослого, дающего опору, помогла мне, моему внутреннему ребенку. Ребенок не может растить ребенка. А я в своих переживаниях совсем впала в боль ребенка - покинутого, отверженного, сиротливого, нелюбимого. Этот взрослый внутри знает, куда идти. Он, конечно, если его прижать к стенке :) сам сомневается и ни в чем не уверен, он полагается только на веру, но у него есть решимость действовать и уверенность, что он справится с чем угодно. Устоит. Придумает решения. Останется светлым.

И эту уверенность - когда ребенок плачет, пытается справиться с переживанием невозможности, отказа, несвершившегося, такой Взрослый транслирует ребенку. Он сам умеет это, поэтому он знает, что душа способна на это.